Хумбар-киви - оятский камень
21.11.2020
ХУМБАР-КИВИ - ОЯТСКИЙ КАМЕНЬ

При подготовке нового туристического маршрута под условным названием "Боровое кольцо Приоятья" хотелось бы дополнить его интересными, но пока скрытыми от большинства гостей нашего края достопримечательностями.
 В своё время мы обсуждали их на конгрессе финно-угорских писателей с поэтом и краеведом Виктором Павловичем Трифоевым. Кстати давно пора создать в Немже музейный уголок, посвященный его творчеству и истории этой деревни, в которой немало интересного, а пока туристов приходится возить мимо Чёрного и Белого озёр возле Немжи, не останавливаясь и в ней...
А неподалёку есть и заветный крест-камень, а также хумбар-киви, о котором Виктор Павлович подготовил свой увлекательный рассказ:

"Лето уже заканчивалось, оно на редкость было дождливым. Сидеть целыми днями в доме надоело, и вот брат Василий мне рассказывал разные случаи, которые бывали с ним или с его знакомыми. Меня очень заинтересовала одна история. Однажды, в детстве, ему пришлось сидеть на огромном камне на берегу реки и наблюдать, как дед Микой с другими бурлаками справляются с заломом. Река Оять в этом месте делает крутой поворот, и бревна, сплавляемые по ней, утыкаясь о берег, на какое-то время приостанавливают свое движение. А увлекаемые течением следующие бревна утыкаются в них и, если вовремя их не оттолкнуть от берега, то уже через мгновение будет затор.
Так и случилось и в тот раз. От затора из бревен воды в реке все прибавлялось и прибавлялось. А подплывающие за ними бревна накатывались на предыдущие. Их нагромождение становилось все больше и больше. Не найдя выхода, теснимые водой бревна принимали разные положения, некоторые из них торчали почти вертикально. Брат видел, как ловко орудуя баграми, мужики вытаскивают из этой кучи те бревна, из-за которых начался затор.
Вода тем временем уже подходила к камню, на котором он сидел. Но в какой-то момент под дружное уханье бурлаков с шумом воды и с треском разламывающихся тонких стволов бревна двинулась вниз. Дед Микой подошел к Василию и сказал: «Вот что делает хумбар-киви». Василий, не поняв его, спросил: «А где он?» Микой рассмеялся и сказал: «Да вот он, на нем ты сидишь».
И еще дед сказал, что когда-то в давние времена здесь жили предки вепсов, они селились по берегам рек и озер и умели сверлить камни с помощью особой энергии, которая не разгадана до сих пор: "Вот и смотри — на камне какое большое отверстие. По размеру — больше глиняного горшка для молока, да еще на камне гребешки. Вот и получается, что в нем стирали наши предки белье, ведь воды в речке раньше было больше без всякого затора."
Василий замолчал. Я спросил его: «А сможешь ли сейчас найти этот камень? Он недолго подумал, а потом сказал: «Охота и самому посмотреть, да ноги стали плохие, к дождю все ноют». Однако к вечеру небо прояснилось и у нас появилась надежда увидеть необыкновенный камень. Поужинав, легли пораньше спать. Встали ни свет ни заря. Попили чай и стали собираться в дорогу.
Предстояло пройти по бездорожью около семи верст. Василий, надев болотные сапоги и вооружившись батожком, подпер палочкой дверь дома, и мы двинулись в путь.
Было начало сентября, но обещанным «бабьим» летом и не пахло. По небу плыли серые рваные тучи. В пределах деревни я шел впереди, правда, время от времени Василий придерживал меня. «Не беги», — говорил он. Миновав кладбище, Василий сам пошел впереди. Тропа проходила параллельно реке и иногда выходила почти к берегу, но большая часть была вдали от нее, как бы спрямляла ее затейливые излучины. Иногда тропа терялась из-за завалов вырубленного «черными» лесорубами леса с неубранными верхушками и брошенными хлыстами, или в исковерканной тракторными гусеницами верхнем слое земли. Все это представляло печальную картину на фоне желтеющей листвы. Василий, полвека отработавший в лесу, крайне возмущался таким беспорядком. Больно было глядеть на варварски вырубленный лес, ведь испокон веков у вепсов отношение к лесу и воде было святым, не дай бог рассердить лесного хозяина - Мец ижанда. А теперь приезжим гастарбайтерам главное было побольше заработать денег, а после их работы — хоть трава не расти. Перейдя ручей по жердочкам, перекинутым с одного берега на другой, видимо, рыбаками, промышляющими ловлей красной рыбы, которая еще не перевелась в нашей чистой речке, мы расстелили плащ. Достали из рюкзака припасы и почаевничали. Через час Василий повелменя дальше, все ближе к заветному камню.
Мы пошли по берегу реки. «Теперь уже скоро», — сказал Василий. Вот уже и дошли до крутого поворота Ояти. Но на самом берегу, у воды, камня не было.
Берега же в этом месте оказались очень крутые, как бы стискивая нас с двух сторон. Пришлось обойти стороной и идти поверху, а сверху уже вновь спускаться к реке. Василий же твердил, что камень должен быть здесь. Считай, что уж пятьдесят лет прошло, как он сидел на нём. С тех пор все заросло лесом и кустарником. Несколько раз мы опускались по склону берега к реке, но камня не находили. Я начал сомневаться, а был ли он самом деле, но Василий твердил: «Как же не было, если я на нем сидел». И вот, в очередной раз спускаясь к реке, на самом крутом месте, он радостно закричал: «Нашел!» Камень сверху был покрыт слоем мха, вот почему мы его сразу не увидели. Когда соскребли мох, то увидели почти на краю камня круглое отверстие, заполненное водой. Я сломал ивовый прутик и стал измерять глубину отверстия, оно было около 40 сантиметров, а диаметр около 20 сантиметров. Сбоку от отверстия еще были зазубрины, делающие часть камня похожим на стиральную доску. Кто и каким образом сделал такое устройство, остается загадкой. Высота камня, обращенная к реке, составляет более полутора метров, а по форме он похож на козырек кепки, под которым можно спрятаться под ним от дождя в положении сидя. Внизу журчала порожистая река, как бы ревниво выражая свое отношение к нам, посмевшим потревожить ее любимый камень. Я сделал несколько снимков. Накрапывал дождь. Но, окрыленные удачей, мы не обращали на это внимания. Мысленно попрощались с хумбар-киви и пошли домой. В память об этой встрече у меня родилось такое стихотворение:
Чудо-камень у реки,
В нем белье стирали предки.
И стихии вопреки
Сохранился все же крепкий
С виду грозен, угловат,
И зияет сверху дырка.
Чуть внутри шероховат,
По размеру не пробирка,
А поболее ведра
И воды в ней по колено...
Слыл народу для добра,
И косили рядом сено.
Стал немного седоват
И оброс он мхом приблудным.
Но не камень виноват,
Что становится безлюдным...
Помнят старые бока.
Как белье стирали предки.
Целовала и река,
Так любила камень редкий.

← Назад к списку новостей